Процесс познавания человеком окружающего мира, других людей и самого себя является целостным и в то же время конкретным. Он описывается как сложный диалектический процесс, осуществляющийся в различных формах, имеющий свои стадии и ступени, в нем участвуют различные силы и способности человека . Целостность любого познавательного акта – в неразрывности и одновременном взаимодействии всех его компонентов(условно разделяемых на ступени, направления, типы и виды познания) и элементов(познающего и познаваемого, цели и основания, самого процесса и его результата), составляющих в этом смысле единое целое . Всё это составляет качественную выраженность познавательной деятельности независимо от её специфики. Я вляясь сущностной характеристикой бытия культуры в целом, эта деятельность требует столь же комплексного подхода к своему изучению, сочетания различных познавательных процедур. Конкретность познавательной деятельности проявляется в вышеуказанных компонентах в зависимости от функционального предназначения, характера знания и соответствующих средств и методов, которые описываются теориями познания, и своеобразии элементов познавательного процесса в конкретной ситуации .
Несмотря на то, что к концу 20 столетия теоретико-познавательная проблематика в ряде философских учений стала отходить на второй план, попытки выйти на исчерпывающее понимание познания продолжаются и сегодня. Широкий спектр способов истолкования и обоснования этого процесса, предлагаемый различными теориями, можно свести к двум основным позициям – фундаментализму и функционализму, каждая из которых схватывает одну из существенных сторон познавательного процесса. Водораздел между ними образуется разным пониманием человеческого опыта: в первом случае как деятельности, руководимой рефлексией и ищущей своего рационального объяснения в ходе бесконечного регресса оснований, во втором случае как деятельности, стихийно порождающей рефлексию по мере необходимости и подчиняющей ее своим потребностям и задачам. Наиболее полный образ познания предполагает поиск и нахождение баланса между рядом противоречиво дополняющих друг друга позиций. Так, с одной стороны, познание в его специфичности требует для своего понимания чего-то принципиально и субстанциально иного – «реальности», «объекта», «материи» (реализм); с другой же – познание может быть понято как самостоятельная идеальная реальность, обладающая внутренней динамикой и источниками развития (трансцендентализм). Однако, будучи самостоятельной реальностью, познание вместе с тем пронизывает все аспекты человеческого мира и лишь в абстракции может быть выделено из него; в этом случае нужно иметь в виду, что мы имеем дело с его идеальной моделью. На практике же познавание осуществляется не неким «гносеологическим субъектом», а целостным индивидом, чаще всего даже не ставящим себе специальных познавательных задач , поскольку познавательный процесс происходит непрерывно, вплетаясь в разнообразные виды деятельности человека.
Тем не менее, рационализируя его тем или иным образом, можно структурировать его методологически – по частно- или общенаучным приёмам исследования , логически – по тенденции к выяснению единичного или общего, и гносеологически – в зависимости от субъекта и объекта(и соответствующей разновидности получаемого знания ) . По свидетельству Е.В. Хомич, в качестве наиболее общих объектов познания традиционно выделяют природу, общество и человека и соотнесенные с ними ес тественное, социальное и гуманитарное знания. Особым видом познания называется самопознание, с древнейших времён являющееся одной из центральных тем философии и одновременно представляющее собой один из наиболее существенных модусов индивидуального бытия .
Трудность при изучении этой темы заключается не только в разнообразии теорий познания в истории и современности, но и, несмотря на это разнообразие, в отсутствии к данному моменту полной таксономии компонентов познания. Кроме того, а нализ современной философской литературы свидетельствует о расхождениях при описании ступеней, направлений, типов и видов познания, а также несовпадении используемой при этом терминологии – «этапы», «формы», «уровни», «типы» и т.п., – однако подробное изложение этих несовпадений, как и путей приведения используемой терминологии в общий вид с целью построения более или менее целостной картины познания, находится за пределами возможностей данной публикации .
Различные классификации познания и получаемого при этом знания существуют в различных типах познания, однако наиболее часто используются при характеристике научного познания как наиболее поддающейся рациональному анализу области, то есть в сфере эпистемологии. В современной гносеологической литературе принято выделять обыденный и научный уровень познания, а также философское, художественное, религиозное и другие формы, или типы познания, характеристика которых будет дана ниже.
На протяжении двадцатого столетия и в западной, и в российской гносеологии науку в силу ряда причин было принято считать «важнейшим элементом духовной культуры, высшей формой человеческих знаний» и противопоставлять обыденному знанию и религии; не исчезла эта тенденция и сегодня (В.Л. Гинзбург и др.). В результате противопоставлений науки (понимаемой в материалистическом смысле) другим областям знания и умалении их значимости эти области в течение нескольких десятилетий получали намного меньше освещения в научной и философской литературе. В последние годы появились труды, рассматривающие знание и за пределами науки, специфику этих форм познания – их предмет, методологию, участие в этом процессе познавательных способностей человека и т.д. , однако эта тенденция ещё не является широко распространённой в гносеологии.
Рассмотрим подробнее обыденную(повседневную, житейскую), научную и другие формы познания. На обыденном уровне познание меньше всего проявляет себя как самостоятельный вид деятельности. Как правило, оно не планируется заранее, подчиняясь тому, что включает его в качестве элемента, и не имеет чёткой направленности. Будучи направленным на внешнюю сторону явления, обыденное познание касается именно того, с чем люди сталкиваются в повседневном опыте. Когда же оно выходит за пределы этого опыта, то отражаемый им объект отражается неадекватно, к примеру, констатируются отсутствующие свойства объекта и игнорируются действительно существующие. На этом уровне не происходит строго концептуального, систематического оформления получаемого знания; для своего постижения и передачи оно, как правило, не требует специальной подготовки и является общим внепрофессиональным достоянием всех членов общества. Достигаемые в нём результаты закрепляются в повседневном языке .
Научное же познание является самостоятельным видом деятельности, требует специальной подготовки, а его субъект имеет чёткие границы. Оно связано с постановкой и разрешением проблемы. Поэтому в нём имеется чёткая цель, которая касается отражения и постижения законов и их модификаций. По мере реализации цели субъект получает строго определённые сведения, в которых отображаются заранее намеченные к познанию стороны объекта. Его результаты упорядочиваются и систематизируются. Одним из средств того и другого служит язык науки, описывающий «научную картину мира» в её различных аспектах. В связи с этим называются различные специально-научные концепции познания – психологическая, нейрофизиологическая, лингвистическая, социологическая, логическая, информационная, синергетическая, выступающие в единстве как с практикой, так и с определёнными философскими учениями.
Оформление данного типа познания принято соотносить со становлением естествознания в период Великих географических открытий и становлением капиталистического способа производства. Научное познание традиционно ориентировано на открытие и изучение объективных законов развития мира. Поскольку научная терминология и методология, философское осмысление науки в целом, в течение нескольких столетий формировались под влиянием экспериментальных и естественных наук , научное познание принято связывать с изучением материальной стороны мира. Главным критерием классификации науки и научного познания является направленность на определённую форму материи, ту или иную сторону действительности в целом, в зависимости от чего наука разделяется на множество отраслей знания, или частных наук. Используются и другие критерии. Её о сновная задача заключается в изучении объективных законов действительности – природных, социальных (общественных), законов самого познания, мышления и других. Отсюда ориентация исследования главным образом на существенные свойства предмета и их выражение в системе абстракций. Само понятие научности предполагает открытие законов, углубление в сущность изучаемых явлений, что с достаточной степенью достоверности становится возможным лишь на ментальном уровне. Непосредственная цель и высшая ценность научного познания – объективная истина, постигаемая преимущественно рациональными средствами и методами, хотя и с участием чувственного познания. Познавательные способности человека и способы исследования и осмысления изучаемых феноменов образуют эмпирическую и теоретическую ступени в научном познании. Активность субъекта – ещё одно важное условие и предпосылка данного типа познания, однако приоритет в нём отдается объективности.
Существует также метатеоретический, или философский уровень осмысления познания . На этом уровне формируется целостная система представлений об общих свойствах и закономерностях природы и общества, возникающая в результате обобщения и синтеза научных и философских понятий и принципов. Философия в этом случае является мировоззренческой и методологической базой научной картины мира. Вместе с тем всякая философская концепция выражает собой содержание определённого философского учения и в силу этого отличается от других подобных концепций. В истории философии и науки известно немало идеалистических, материалистических и синтетических теорий познания, различных идей о познаваемости мира. В настоящее время можно встретить аналитическое, феноменологическое, герменевтическое, психоаналитическое, трансценденталистское, марксистское, эволюционное, социально-антропологическое понимания познания, производные от соответствующих теорий.
Вместе с тем следует заметить, что философия обобщает не только эмпирические и теоретические данные науки и выступает её методологической основой. Философия не менее тесно связана и с другими, вненаучными, способами познания и осмысления мира, в частности, мифологическим, религиозным, художественным. В современной гносеологии появилась тенденция учитывать, что наука, будучи рациональной формой мировоззрения и частью культуры, не может заменить других её проявлений. В связи с этим многие современные авторы отмечают ограниченность наукоцентристского подхода, распространённого в гносеологии 18 – 20 столетий. В частности, А.С. Кармин указывает, что «познание … пронизывает всю жизнедеятельность человека. … Это значит, что человеческое познание нельзя сводить к научному познанию (и, следовательно, гносеологию – к теории научного познания)» .
Художественное познание выходит за пределы традиционной эпистемологической модели «донаучное познание» (мифологическое, религиозное или обыденное) – «научное познание» (как его «высшая форма»). Одна из причин такого выхода связана с вплетением художественного познания в художественное творчество (применительно к художнику) и в потребление художественного произведения (применительно к читателю, зрителю, слушателю). Кроме того, создание и потребление произведений искусства возможно и помимо познания. Если же познавательная цель складывается, то в обеих системах действий оказывается вторичной. Первичность, как правило, остаётся за достижением эмоционального состояния. Отличие этого типа познания от научного и в том, что здесь больше всего задействованы невербальные механизмы познания и мышления. Иногда искусство характеризуют как «мышление в образах», а науку – как «мышление в понятиях», имея целью подчеркнуть, что первое развивает преимущественно чувственно-образную сторону творческой способности человека, а второе – в основном интеллектуально-понятийную. Эстетический, художественный, способ освоения действительности, носителем которого является искусство, отличает то, что здесь результаты художественного познания неотделимы от индивидуально-неповторимого личностного элемента, в то время как в научном познании есть стремление к обезличенному, максимально обобщённому объективному знанию .
Миф и религию долгое время было принято рассматривать как этапы движения от дорационального понимания природной и социальной действительности к рациональному на ранних стадиях общественного развития. Ряд деятелей эпохи Просвещения, среди которых Б. Фонтенель, Вольтер, Д. Дидро, Ш. Монтескьё, считал мифологию продуктом невежества и обмана, рассматривал её как суеверие. Таковы сочинения "История оракулов" (1686) и "Происхождение вымыслов" (1724) Б. Фонтенеля. Последний в духе Ф. Бэкона и Р. Декарта рассматривал науку и обусловленный ею технический прогресс как источник благосостояния и счастья народов и связывал с ростом научного знания «освобождение от невежества и предрассудков». Монтескьё и Вольтер, также рассматривавшие древние нравы и воззрения чисто рационалистически, не видели в них никакой внутренней логики. Все мифы и чудеса в эпоху Просвещения было принято объяснять исключительно «невежеством дикарей» и деятельностью жрецов, сознательно обманывавших народ в целях укрепления своего авторитета .
Антропологическая, или эволюционистская, школа изучения мифа, сложившаяся в Великобритании в 19 столетии, возводила мифологию к анимизму, к некоему представлению, возникающему у гипотетического «дикаря» из размышлений о смерти, снах, болезни. Мифология как форма общественного сознания отождествлялась, таким образом, со своеобразной первобытной наукой, становящейся якобы не более чем пережитком с развитием культуры и не имеющей больше самостоятельного значения.
Подобно им, представители марксизма считали миф способом понимания природной и социальной действительности в условиях первобытного общества; с разложением родового строя и переходом к классовым отношениям миф изживает себя, уступая место ранним формам религии. Мифология, утверждает К. Маркс, «преодолевает, подчиняет и формирует силы природы в воображении и при помощи воображения; она исчезает, следовательно, вместе с наступлением действительного господства над этими силами природы». «Фантастические образы, в которых первоначально отражались только таинственные силы природы, приобретают теперь также и общественные атрибуты и становятся представителями исторических сил», – продолжает Ф. Энгельс. Религиозное же мышление, по его мнению, «является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни» . Опираясь на своё учение об общественно-экономических формациях, основоположники марксизма утверждали, что «религия будет исчезать в той мере, в какой будет развиваться социализм. Ее исчезновение должно произойти в результате общественного развития, в котором крупная роль принадлежит воспитанию» .
Однако в современной гносеологии вместо линейной модели «миф – религия – философия – наука» чаще используется плюралистическая, не отменяющая одной формы познания при возникновении другой, учитывающая их взаимодействие. Эволюция познания, утверждает И.Т. Касавин, – нелинейный процесс, который не может быть описан лишь как движение от дорационального к рациональному, от мифа к логосу, от мнения к знанию . Ступенями эволюции познания в филогенетичном смысле являются целостные когнитивно-культурные системы, обладающие специфическим социально-историческим содержанием. Таковы наряду с наукой повседневный опыт, магия, миф, искусство, религия, право, философия, мораль, идеология. Возникая в процессе дифференциации познавательного отношения к миру как разные типы познания, они приобретают автономные функции и обогащаются содержанием в ходе взаимодействия между собой. В одних типах познания наиболее рельефно выступает накопление, сохранение и воспроизводство опыта, в других – его развитие и обновление. Примерами первого рода является познание в рамках мифа, религии, морали, права, примерами второго – магия, искусство, философия, наука. Поскольку в любых типах познания присутствует элемент динамики, творчества и элемент статики, систематизации, то данное различие не имеет абсолютного характера. Магия дала первое объяснение познавательного процесса в форме пророчества и гадания, а также понимание окружающего мира в образе архаической онтологии. Миф оформил последнюю в целостную систему сакрального сознания, обозначив именами природные стихии, небо и ландшафт, героев и династии, человеческие аффекты и гражданские добродетели. Он завершил деление мира на профанный и сакральный и стал первым длинным интерсубъективным текстом – источником языка, хранителем обычаев, справочником морехода, скотовода и землепашца, всеобъемлющим ресурсом культуры. Два типа лидеров – светских и духовных – легли в основу классификации эпистемических сообществ: мудрецов и жрецов, ученых и пророков, идеологов и мистиков. Религия в своем развитии систематизировала, упрощала и канонизировала элементы магического опыта и мифического предания, постепенно избавляя их от всего, что не имеет прямого отношения к духовной жизни, к возвышению человека над повседневностью, к поиску в себе сверхчеловеческого, трансцендентного, божественного начала. Руководителем нравственного поиска в профанном мире стала отделившаяся от религии мораль, давая человеку знание различия между сущим и должным и убеждая в необходимости добровольного отчета человека перед обществом и самим собой.
Для мифа, религии и морали как форм сознания познавательные задачи не всегда являются основными. Это сближает их с обыденной и практической сферами, а также с искусством. Познание здесь осуществляется в виде усвоения индивидом коллективных представлений или индивидуального духовного роста. В религии и теологии идет речь о способах и формах познания Бога; магия и оккультные науки стремятся разработать методы познания таинственных явлений, скрытых способностей человека, астрально-ментальных влияний, иерархию божественных и демонических сил. Характерная черта этих областей – признание авторитетного источника знания, дедуктивный путь познания, в отличие от доминирующего метода науки нового времени. Свойственная магии и другим вненаучным областям когнитивно-исследовательская установка отходит на второй план и воспроизводится только с возникновением философского и научного познания. В истории философии и науки, в свою очередь, существует устойчивая тенденция включения элементов вненаучных представлений о познании в философско-научные концепции .
Таким образом, рефлексия о познании не ограничивается «донаучной» сферой, наукой, сводящейся к математическим и естественнонаучным методам в духе эпистемологии нового времени, и философией, понимаемой как науковедение. Эта рефлексия включает разнообразные формы познания и осмысления объективного и субъективного мира. Они постоянно взаимодействуют между собой в истории и современности, оказывая друг на друга методологическое и предметное влияние.
Как уже говорилось, в зависимости от изучения той или иной стороны действительности наука разделяется на множество отраслей знания, или частных наук. Используются и другие критерии классификации науки и научного познания. К примеру, по предмету и методу познания можно выделить науки о природе (естествознание) и обществе (обществознание, или социально-гуманитарные науки), а также о самом познании и мышлении (логика, гносеология и др.). Своеобразной наукой является современная математика, изучающая различные виды количественных отношений и пространственных форм и использующая, в частности, формальную логику. Отдельную группу составляют инженерно-технические науки. Таким образом, можно говорить о четырёх или пяти видах научного знания и познания, использующих как специфические для каждой области методы, так и общегносеологические процедуры: абстрагирование, описание, номинацию, денотацию, анализ, синтез, индукцию, дедукцию, объяснение, понимание, интерпретацию.
Долгое время анализ науки и научного познания моделировался по естественно-математическим методам познания. Его характеристики приписывались науке в целом как таковой, о чем наглядно свидетельствовал позитивизм. За последние сто лет среди философов и учёных возрос интерес к социальному и гуманитарному познанию, его возможностям. В связи с возвращением гносеологии от наукоцентризма нового времени с его упором на изучение объективного мира к гуманитарному познанию изменилась и научная картина мира. Вновь приобретает ценность субъективное знание. Внимание философов возвращается к вопросам самопознания как о собому виду познания, известному философии с о времен античности, но отодвинутому на второй план позитивистской парадигмой нового времени. Самопознание – одна из центральных тем в религиозно-философских учениях различных культур, представляющая собой не только тему для философских спекуляций, но и непреходящую задачу в жизни каждого человека. В этом её практичность, в отличие от множества других направлений философского познания. По словам Е.В. Хомич, «человек – фундаментальная категория философии, являющаяся смысловым центром практически любой философской системы. Сложность философского определения человека состоит в невозможности однозначного подведения его под какое-либо более широкое родовое понятие (например, природа, Бог или общество), поскольку человек – это всегда одновременно микрокосм, микротеос и микросоциум» . (Это хорошо заметно в учениях Хилона, Сократа, Парацельса, Григория Сковороды и других мыслителей Востока и Запада, которые не разделяли самопознание и «внешнее» познание как отдельные. Дальнейшее развитие гносеологии, как известно, пошло по пути «двух истин», что противопоставило «объективное» и «субъективное» знание).
Как уже отмечалось, в качестве наиболее общих объектов познания традиционно выделяют природу, общество и человека и соотнесенные с ними ес тественное, социальное и гуманитарное знания. Подобные классификации по субъекту, объекту и методам типичны для теоретических построений, к примеру, при анализе научного познания, которому в течение последних столетий уделялось наибольшее внимание в гносеологии. В отличие от обыденного и практического уровней познания, на научном уровне наиболее сильно проявляется нацеленность субъекта на получение определённого знания от объекта. Такими объектами в научном познании могут быть неорганическая и органическая природа, общество и его подсистемы, человек и его внутренний мир, а также теоретические объекты. Однако и здесь существование ряда дисциплин, одновременно использующих результаты ес тественнонаучного, социального и гуманитарного познания (антропологии, психологии, социобиологии, экологии, сельскохозяйственных и медицинских наук), подтверждает тезис об изначальной условности деления бытия на отдельные объекты (к примеру, на указанные выше), а следовательно, и условности проложенных между видами знания границ, постоянно изменяющихся в истории науки. Сами формы бытия того, что именовалось и именуется наукой, также очень разнообразны и, по свидетельству самих учёных, с трудом поддаются обобщению . Наконец, рассмотрение человека как единства биологического, социального и духовного в большей степени предполагает синтез, чем анализ, и не позволяет ограничивать сферу его интересов и деятельности только взятыми отдельно биологической, социальной и гуманитарной областями и тем более отдельными науками, причисляемыми к этим областям, так как они представляют собой лишь отдельные способы рассмотрения многообразия человеческого мира .
Таким образом, становится ясной схематичность и условность приведённой выше типологии «трёх объектов», поскольку в действительности изучение природы, общества и человека невозможно в отрыве друг от друга, без учёта их взаимного влияния. В связи с этим следует сказать о взаимодействии индивидуального и общественного сознания в таких соприкасающихся с ним и друг другом формах, как нравственность, религия, наука, искусство, философия и других, постепенно получивших самостоятельное развитие, которым соответствуют разнообразные формы, или типы(а также некоторые виды), познания и освоения действительности . При этом следует помнить об относительной самостоятельности всех форм общественного сознания, соответствующих типов познания и результатов познания, которые в той или иной мере также воздействуют на происходящие в обществе политические, экономические и другие процессы. Каждая из форм общественного сознания – мораль, правовое сознание, политическая идеология, религия, наука, художественные взгляды, искусство, философия – отражает, прямо или косвенно, и другие стороны жизни общества, поскольку все они тесно взаимосвязаны. Однако безусловно, что «свой» объект она отражает и осваивает(воспроизводя его интеллектуально и духовно) более полно, чем другие .
Та или иная типология знания, встречаемая в истории философии и науки в частности, по-разному отвечала на вопросы об источниках знания, видах знания и границах применимости познавательных способностей для каждого из этих видов. Принципы, на основании которых проводились классификации, определялись не только предметом науки и объективными отношениями между различными его сторонами, свойствами и связью объектов различных наук, но и методом и условиями познания предметов науки, а также целями, которыми порождаются и которым служат научные знания. С гносеологической точки зрения принципы классификации знания можно разделить на объективный, когда связь наук выводится из связи самих объектов исследования, и субъективный, когда в основу классификации кладутся особенности субъекта. С методологической точки зрения принципы классификации делятся в соответствии с тем, как понимается связь между науками: как внешняя, когда науки ставятся рядом друг с другом в определённом порядке, или как внутренняя, органическая, когда они с необходимостью выводятся и развиваются одна из другой. Та или иная классификация, таким образом, может быть охарактеризована как формальная, основанная на принципе координации, что можно изобразить схемой A | B | C , и диалектическая, основанная на принципе субординации, его схема A ... B ... C , где буквы обозначают отдельные науки, вертикальные линии — резкие разрывы между науками, отточия — взаимные переходы между науками. С логической точки зрения за основу классификации берутся различные стороны общей связи наук, характеризующие начальный и конечный пункты основного ряда наук. Таковы принципы расположения наук в порядке убывающей общности и возрастающей конкретности. Вместе с тем для науки характерно диалектическое сочетание процессов дифференциации и интеграции, развития как прикладных, так и фундаментальных исследований. Другие возможные аспекты выделения различных сторон общей связи наук с образованием соответствующих принципов — от эмпирического описания к теоретическому объяснению, от теории к практике и тому подобные. Содержательная классификация рассматривает связи между областями знания как выражение или как результат (1) движения познания от общего закона к частным его проявлениям или от общих законов развития к частным законам природы и общества, чему соответствует принцип классификации наук, основанный на учёте последовательного перехода от общего к частному; (2) перехода познания от одной стороны предмета к совокупности всех его сторон, чему соответствует принцип перехода от абстрактного к конкретному; (3) отражения в мышлении движения объекта от простого к сложному, от низшего к высшему, чему соответствует принцип развития. Этот последний охватывает и движение, развитие познания как от общего к частному, так и от абстрактного к конкретному. Диалектическое рассмотрение классификации наук предполагает нераздельность принципа объективности и принципа развития (или субординации). Гносеологические, методологические и логические аспекты всеобщей связи наук выступают при этом в их внутреннем единстве .
Рассмотрим в качестве примера некоторые современные классификации научного знания. С истема наук, как утвердает наряду с Советским энциклопедическим словарём первое издание Большого энциклопедического словаря , условно делится на естественные, общественные и технические. Во втором издании эта классификация дополняется гуманитарными науками (последние же определяются как общественные науки – история, политэкономия и др. – что нельзя принять безоговорочно) . Тем не менее она, как и прежние классификации , не включает так называемые точные, или логико-математические, науки. То же самое можно сказать и в отношении курса «История и философия науки», рассматривающего философские проблемы таких областей научного знания, как естественные науки, технические науки, социально-гуманитарные науки и науки о живой природе .
Другую типологию, распределяющую знание по видам в зависимости от своего содержания, приводит М.Т. Андрюшенко, называя среди них естественнонаучное (отображающее объективные явления живой и неживой природы, образующие досоциальные формы движения), гуманитарное (отображающее явления социальной формы движения – личность, коллективы, общество в целом, их взаимоотношения), техническое (отображающее искусственно созданные людьми материальные системы, выходящие за пределы природы) и философское (отображающее взаимосвязь между сознанием и объективной реальностью и носящее по отношению к другим видам знания синтезирующий и предпосылочный характер) . Что касается последнего вида, как бы стоящего над остальными, то его обобщающий характер позволяет рассматривать его не только среди частных видов познания, но и как тип познания, то есть категорию иного уровня по отношению к вышеперечисленным. К примеру, Е.В. Хомич и В.М. Розин упоминают его среди других форм познания наряду с обыденным и научным . Что же касается даваемой им классификации типов познания, то в Очерках по теории познания упоминаются такие традиционные типы, как обыденный, научный, художественный и отдельно выделяется практическое познание, поскольку традиционное для эпистемологии деление познания только на обыденное и научное оказывается недостаточным. Принятие этого тезиса означает, что «развитие науки стимулируется из-за ее пределов только бытовыми процессами, равно как и сама наука обслуживает только их. Фактически же дело, как известно, обстоит иначе… В гораздо большей степени наука находится во взаимной обусловленности с практикой… В быту, как известно, возможно определенное приспосабливание людей к условиям существования. В практике оно исключено». Исходя «из отмеченной связи быта с частью приспособительных элементов человеческой жизнедеятельности, а практики – только с преобразовательными ее элементами, то придется признать существование не одного, а, по крайней мере, двух донаучных типов познания. Первый – обыденный – связан с отмеченным выше отношением с бытом. Второй – выходящий за пределы быта – связан с собственно практикой» .
Наличие в донаучном познании обыденной и практической сторон отмечается также В.С. Ремжей, называющим его «обыденно-практическим». Однако этот автор не противопоставляет опыт повседневной жизни и практическую деятельность человека. Сочетание на этом уровне обыденной, бытовой, и практической, преобразующей, сторон выделяют также И.Г. Герасимов, говоря о «стихийно-эмпирическом» познании, и Б.Я. Пукшанский, называя соответствующий уровень знания «обыденным практическим» и «жизненно-практическим» . В отличие от М.Т. Андрюшенко, исключающего приспосабливание к условиям существования в практике, поскольку она «складывается из процессов целенаправленного изменения условий», В.С. Ремжа говорит об обыденно-практическом познании, результаты которого «входят в содержание так называемого обыденного сознания и обслуживают (ориентируют, направляют, регулируют) повседневную практику, т.е. практику приспособления индивидов и малых групп к существующим условиям жизни, внешним проявлениям общественных отношений». При этом, несмотря на то, что «обыденно-практические знания создаются в процессе повседневной практики и используются в ней же», в действительности обыденное сознание нередко «вторгается в сферы неповседневной, исторической практики». По словам К.Л. Плешковой, оно «не ограничивается познанием лишь обиходных вещей и житейских явлений, в нем отражается весь объективный мир, но сквозь призму житейского опыта» . Распространённым примером этого является обсуждение национальных, религиозных, экономических и политических проблем, ведущееся теми, кто не имеет соответствующего образования и опыта, «знает» о чём-то «понаслышке». По мнению В.С. Ремжи, «отражаемая обыденным сознанием объектная область явно распадается на две подобласти, в одной из которых оно компетентно, а в другой строится «понаслышке» и ненадежно. … Объектной областью обыденно-практического познания следует считать только ту, в которой оно компетентно, т.н. только область повседневной практики. Таким образом, область обыденно-практического познания значительно меньше всей области обыденного сознания» .
Не все авторы, пытаясь дать ту или иную типологию познания, выделяют в нём отдельно типы и виды. Редко можно встретить и попытку создания таксономии. Чаще всего те, кто рассматривает познание и его разновидности, ограничивается упоминанием нескольких таких разновидностей в качестве примера. Одна из недавно появившихся работ на эту тему – Познание как предмет философского анализа , где говорится о разных способах классификации познавательных процессов, в том числе по тому или иному предмету. Так, «познание природы ведет к становлению физики, химии, геологии и т.д., составляющих в совокупности естествознание. Познание самого человека и общества обуславливает становление гуманитарных и общественных дисциплин. Существует также художественное познание. Весьма специфично религиозное познание, направленное на понимание таинств и догматов религии» . Как видим, нарисованная здесь картина далека от полноты. Далее, из перечисленных здесь разновидностей познания первые две относятся к естественным и социально-гуманитарным наукам. Вторые две – к категории более общего порядка, а именно типам познания: художественному и религиозному. Каждый из них заслуживает отдельного рассмотрения. К примеру, художественное познание, о котором уже было сказано выше. Что же касается религиозного познания, то оно направленно не только на понимание таинств и догматов религии, то есть на понимание набора традиционных для религии ритуалов и догм – рационализированного отражения духовной реальности и впоследствии одобренного религиозными институтами. В религии, теологии и внецерковных религиозных концепциях речь идёт о способах и формах познания Бога , то есть это в первую очередь познание самой духовной реальности, Абсолюта. Такой «внутренний», психологический подход к истолкованию феномена религии развивает и обосновывает, в частности, Е.А. Торчинов, исходя из понятий глубинного религиозного опыта как особой психологической реальности . Во вторую – рационализация и объективация этого опыта, осмысление существующих способов и форм познания Абсолюта. Что также подлежит изучению и составляет один из аспектов данного типа познания.
Нет полной классификации познания и у В.А. Рогожина, также обращающегося к этой теме. В его сборнике можно встретить перечисление «таких типов познания, как: обыденное; художественное; научное; естественно-научное; общественно-научное» . С подобной классификацией, как заявлено, типов познания, невозможно согласиться. Если обыденное, научное и художественное познание, как уже говорилось выше, составляют традиционно выделяемые в гносеологии типы познания, то перечисление в этом ряду «научного», «естественно-научного» и «общественно-научного» настолько некорректно, что его нельзя отнести ни к видам, ни к типам познания. В познании выделяют различные формы, или типы познания, а в научном, как и в любом другом, также можно выделить те или иные разновидности, однако это – категории разного уровня, относящиеся друг к другу как целое и части. Более того, перечисленные здесь естественнонаучное и социальное (общественно-научное) познание не охватывают всего многообразия научного познания.
Использующаяся в современной гносеологии типология познания включает в качестве основных форм обыденное, научное и художественное познание; иногда выделяется практическое познание как промежуточное между обыденным и научным . Сказанное согласуется с перечисленными А.Г. Спиркиным житейскими, донаучными(практическими), художественными и научными знаниями .
Анализ издаваемой в России философской литературы говорит о сохраняющейся ориентации многих авторов на марксистскую (позитивистскую по сути) традицию, в том числе по проблеме типологии познания и классификации наук, считающую научное познание высшим уровнем познания. При этом либо игнорируются другие формы познания, существующие наряду с наукой, либо они рассматриваются не более чем переходные на пути к научному типу. Такой наукоцентризм в трактовке познания и знания присущ, к примеру, Философской энциклопедии и Большой Советской Энциклопедии 1960х – 1970х годов. Изданные за последнее десятилетие Новейший философский словарь и Новая философская энциклопедия содержат важные оговорки о том, что наука «взаимодействует с другими видами познавательной деятельности: обыденным, художественным, религиозным, мифологическим, философским постижением мира. … Отражая мир в его объективности, наука дает лишь один из срезов многообразия человеческого мира» . Таким образом, в настоящее время стали предприниматься первые попытки перейти от двух- или трёхуровневой классификации к плюралистической картине типов знания. Это служит иллюстрацией перехода к методологии `постнеклассической` науки, включающей методологический плюрализм, консенсуальность и другие черты .
Разумеется, процесс смены парадигм не всегда проходит безболезненно для тех учёных, которые привыкли к определённому мировоззрению. Одним из сегодняшних «борцов за чистоту науки» является физик-теоретик, академик РАН В.Л. Гинзбург, известный своим непримиримым отношением к религии и ко всему, что не соответствует «материалистической картине мира». Другой – академик Э.П. Кругляков, опубликовавший за последние десять лет более двадцати воззваний типа «Почему опасна антинаука?», «Чем угрожает обществу лженаука?», «Лженаука. Чем она угрожает науке и обществу», «Сладкоголосые птицы псевдонауки», очень похожих по стилю на заказные статьи против «лженаук» в советское время. В своём ответе на открытое письмо протоирея Бориса Пивоварова академик-атеист стал утверждать даже то, что «все достижения современной науки основываются на материалистическом видении мира» .
Подобные взгляды являются современным проявлением мировоззрения, названного В.И. Лениным «воинствующим материализмом» . Однако причины подобной непримиримости весьма далеки как от науки, так и от философии. В советской материалистической традиции было принято отождествлять материю и объективную реальность, а последнюю – с реальностью вообще . Здесь мы сталкиваемся с явлением, известным под названием «когнитивного диссонанса» и даже более того – с явлением диссонанса мировоззрения.
Любой учёный – это прежде всего человек, сформировавшийся в определённое время. В любом поколении есть те, кто привык к каким-то взглядам, определённой «картине мира», политическим убеждениям и нравственным принципам. Изменения в «картине мира» и убеждениях связаны с необходимостью нового взгляда на вещи и поиском новых ориентиров; вполне естественно, что сформировавшемуся человеку трудно отходить от прежней парадигмы и многие отказываются это делать. Даже если привычные взгляды противоречат действительности или нравственному закону. Многие помнят процессы либерализации общественно-политической жизни в стране, начатые под руководством М.С. Горбачёва. Когда эти изменения стали ощутимыми, раздались голоса тех, кто был против. В марте 1988 в газете «Советская Россия» была опубликована статья преподавательницы Ленинградского технологического института Н.А. Андреевой «Не могу поступаться принципами», в которой осуждались перестройка, демократизация, критика сталинского наследия, развернувшаяся в результате гласности, взгляды либералов (как «явная или замаскированная космополитическая тенденция») . Характерно, что резкую по своим формулировкам статью Андреевой перепечатало несколько других партийных газет, её позиция по разным причинам нашла множество сторонников.
По словам А.Г. Спиркина, «человек не может вообще жить без веры. … Любой атеист тоже преисполнен веры – в самого себя, в свои убеждения, в своих близких, в то, что мир есть "движущаяся материя, данная нам в ощущениях". Ведь это никто никогда не доказал и никто никогда доказать не сможет, в это можно только верить. Нельзя же учение физики о материи считать исчерпывающим: это лишь грань или срез знания, а не цельная картина всего сущего. Или возьмем другой пример. Мы верили в светлое будущее коммунизма. Но разве это - научное знание? Конечно, нет. Это самая настоящая, притом слепая, вера» . Вера же в свою очередь служит основой тех или иных убеждений, того или иного мировоззрения. Насколько же человек, познавая мир, расширяя свой кругозор, способен менять своё мировоззрение – зависит только от него.
Нет ничего удивительного в том, что носители одного мировоззрения не согласны с чем-то в другой системе взглядов. Такое – не редкость в обыденной жизни людей. Однако в науке и философии огульное неприятие тех или иных концепций неплодотворно и бесперспективно. Сегодня наука и философия не могут существовать в виде некоей монотеоретической модели, о чём пишет, в частности, А.В. Панин: «Ранее предполагалось, что существует одна истинная научная философия, которая является высшим этапом в развитии мировой философской мысли, а все остальные философские доктрины находятся на обочине «столбовой дороги» развития мировой философской мысли. … Монотеоретическая модель была характерна не только для нашего философского образования. И в других странах можно проследить подобную тенденцию. В англо-американской философии, например, явно прослеживается доминирование аналитической философии. Во Франции ощущается господство структурализма. Во многих европейских странах очень сильно влияние феноменологии». Возможен ли синтез различных философских подходов? Насколько, к примеру, возможно сочетание материализма и идеализма? По мнению известного философа, между различными подходами существует отношение дополнительности в боровском смысле этого слова. Сказанное относится не только к сфере науки. Как свидетельствует этот автор, мировоззренческие проблемы назрели и в сфере образования: «…Не все преподаватели философии принимают плюралистическую модель преподавания. Уже появился ряд пособий, в которых проводится прежний монотеоретический подход. Мы считаем, что такой подход не имеет перспектив. Из плюралистической модели преподавания философии вытекает и определенное отношение к диалектико-материалистической философии. Имеющаяся иногда среди части наших философов тенденция к ее игнорированию в равной мере не может считаться приемлемой, как и попытка сведения всей философии к философии марксизма. … Необходимо уважительное отношение к классикам философии независимо от их политической, научной или общемировоззренческой (материалистической или идеалистической) ориентации» . Уважительного отношения к различным взглядам недостаёт не только в сфере российской науки; вместе с тем обсуждение этой проблемы выходит за тему данной статьи.
Науке и знанию в целом свойственно непрерывное развитие, а значит – пересмотр и смена парадигм; это происходит сегодня, так же обстояло дело и в прошлом. Как указывает Б.А. Старостин, переход к восприятию знания как чего-то развившегося и развивающегося представляет собой важный момент и в индивидуальном росте учёного, и в движении познания как социальной категории при решении определённой проблемы, в истории той или иной исследовательской области, дисциплины и, наконец, в прогрессе науки в целом .
Примером типологии познания, отражающей современную западноевропейскую традицию, может служить курс по теории познания для бакалавров, предлагаемый Организацией международного бакалавриата ( International Baccalaureate Organization , организация, базирующаяся в Женеве и занимающаяся разработкой единых образовательных стандартов). Её программа 1999 года содержит модель, включающую субъекта познания, способы познания и такие области познания, как математика, естественные науки, гуманитарные науки, история, искусство и этика . Данный образовательный стандарт несёт черты позитивистской парадигмы, типичной для западной теории познания: среди областей познания перечислены три класса наук с добавлением истории(вместо социальных наук), сферы искусств и этики. Как видим, эта картина тоже далека от полноты. Кроме того, здесь нет разделения на типы познания(обыденное, научное, религиозное, философское, художественное) и виды познания, специфичные для науки или других его типов. Ричард ван де Лагемаат в своём пособии для занимающихся по указанной программе дополнил этот список религией. Его вышедшая в 2005 году Theory of Knowledge for the IB Diploma , рассматривающая проблемы познания в различных предметных областях и исследующая вопросы междисциплинарного характера, также несёт отпечаток позитивизма, хотя автор и сделал попытку отойти от излишне наукоцентристского взгляда на познание. Его курс говорит об особенностях математического, естественнонаучного, социогуманитарного познания(отдельно на примере наук о человеке и отдельно в историческом и художественном познании, этике, религии) . Однако з десь, как и в стандарте по теории познания 1999 года, нет указания на инженерно-технические науки. Обновлённая программа Организации международного бакалавриата перечисляет уже семь областей знания, переходящих от "объективных" к "субъективным" следующим образом: математика, естественные науки, общественные науки, история, искусство, этика и духовность . Как видим, сделана попытка дать более полную типологию, однако и в ней заметно смешение видов научного познания и отдельных типов познания, не принадлежащих науке. Кроме того, во всех приведённых классификациях ничего не сказано об инженерно-технических и технологических науках, образующих соответствующий вид научного познания. Приведённые примеры свидетельствуют о незавершённости типологии познания к настоящему моменту, в связи с чем можно говорить о лишь попытках создания той или иной типологии, но не представляющих из себя исчерпывающей таксономии.
Наиболее полной к настоящему моменту представляется классификация наук, выделяющая по крайней мере четыре класса наук: (1)логико-математические, (2)естественнонаучные, (3)инженерно-технические и технологические и (4)социально-гуманитарные (иначе называемые гуманитарными и социальными, гуманитарными и социально-экономическими ) . Перечисленные классы наук можно считать объективацией соответствующих видов познания на научном уровне. Что касается последнего из перечисленных классов, то объединение социальных и гуманитарных дисциплин оправдано существующей между ними связью в представлениях, описаниях и объяснениях совместной и индивидуальной жизни людей. Человеческое сознание, проявляющееся в двух формах — индивидуальной (личной) и общественной — предполагает тесную взаимосвязь соответствующих областей знания. Их общность заметна не только с точки зрения последовательной методологии, но и в плане повседневной познавательной и практической деятельности, в решении конкретных практических и теоретических вопросов . Близость социальных и гуманитарных дисциплин подтверждается существованием ряда научных изданий, посвящённых этим двум связанным между собой видам знания, факультетов гуманитарных и социальных наук и кафедр социально-гуманитарных дисциплин в высших учебных заведениях . Эта связь подчёркивается, хотя и не до конца методологически прояснёнными, рассуждениями о их `дополнительности`, `диалектичности`, `органичности` и так далее. Вместе с тем, как указывает В.Е. Кемеров, социальное познание тяготеет в плане методологии к общенаучным или естественнонаучным стандартам исследования, в плане логики – к выяснению общего, а в гносеологическом – к объектным объяснениям. Гуманитарное же познание, дистанцируясь от общенаучных и отказываясь от естественнонаучных стандартов, строится на специфических для него приемах исследования(чему в огромной степени способствовал Вильгельм Дильтей, развивавший специфический метод наук о духе и стремившийся обеспечить ему самостоятельный в отношении естествознания фундамент ), в плане логики тяготеет к постижению единичного, индивидуального,уникального, а в гносеологическом – к описанию конкретных субъектов общественно-исторического бытия .
Поэтому, характеризуя этот вид познания, следует оговориться, что всякое познание, ведущееся людьми, социально. Кроме того, и само социальное познание всегда направлено не только на общество, но и на то, что выходит за его пределы, потому как предполагает и выявление социального аспекта бытия познаваемых явлений, в том числе относящихся к досоциальным формам движения, и таким образом переплетается с другими видами познания. Более того, ни одна общественная наука не может продемонстрировать последовательную социальность или последовательную гуманитарность, поскольку их методология включает гуманитарный подход или базируется на нём. В плане исследования проблем, выходящих за рамки частного предмета отдельной дисциплины, – а таковыми являются все социальные проблемы как проблемы совместного и индивидного бытия людей, – традиционное противопоставление социального и индивидуального, и как следствие – данных видов познания, утрачивает прежний методологический смысл . Поэтому, характеризуя социально-гуманитарное познание и его более частные виды – историческое, юридическое, экономическое, языковое(лингвистическое), искусствоведческое и другие, – можно сказать, что все они имеют свои подобъекты в пределах одного объекта познания – общества, или, говоря более развёрнуто, совместного и индивидного бытия людей.
Классификации наук и вообще знания, раскрывающие их взаимную связь на основании определенных принципов и выражающие эти связи в виде логически обоснованного расположения, имели большое значение в истории науки и сохраняют своё значение для организации научной, учебно-педагогической, библиотечной деятельности. При обращении к ней, как и к любой классификации, важно сочетание анализа и синтеза, индукции и дедукции и других общегносеологических познавательных процедур. К аждый из описанных видов и типов познания, независимо от особенностей их классификаций, неся свой вклад в общую картину мира, в том числе через отдельные отрасли научного знания, связан не только с наукой в целом как сферой человеческой деятельности и одной из форм общественного сознания, но и с другими субъективными и объективными способами рассмотрения мира, постоянно оказывающими влияние на все сферы общества и на культуру в целом.
Философский энциклопедический словарь рекомендует использовать в данном случае познавание как понятие, подчёркивающее процессуальность, в отличие от термина познание , который включает в себя значение завершённости процесса – см. Познание / Философский энциклопедический словарь. М., 1998. С.349
Познание / Философский словарь. М. , 1963. С.351; см. также: Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. М., 2000. С.283-284, 314-315; Афанасьев Т.Ю. Познание,его уровни и место языка в познавательном процессе // Вестник Поморского университета, серия "Гуманитарные и социальные науки", №6, 2007. С.36-39; Он же. Эмпирическая, теоретическая и духовная ступени познания, их связь с уровнями сознания и познавательными способностями человека www.al30ka.com/articles/t_article_2.htm; Фарман И.П. Воображение в структуре познания. М., 1994.
подробнее об этом: Андрюшенко М.Т. Очерки по теории познания. Ч.1. Владимир, 2001. С.7-9
Касавин И.Т. Познание / Новая философская энциклопедия: В 4-х т. Т.III. М., 2001. С.259.
Хомич Е.В. Познание / Новейший философский словарь. Мн., 2003. С.766.
См.: Введение в философию: Учебное пособие для высших учебных заведений. М. , 2005. С.453; Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. С.283-284; Философия: проблемный курс. Учебник/ Под общ. ред. проф. Лебедева С.А. М., 2002. С.175, 183. Упоминания `типов` и `видов` как примеры несовпадающей терминологии см. в: Хомич Е.В. Указ. соч.; Андрюшенко М.Т. Очерки по теории познания. С.47-50; Спиркин А.Г. Философия: Учебник. М., 2008. С.396-408 ; Философия науки / под ред. С.А. Лебедева: учебное пособие для вузов. М., 2005. С.16-17.
Кедров Б.М., Спиркин А.Г. Наука / Философская энциклопедия. (В 5 томах). Т.3. М., 1964. С.562
Диалектика субъектно-объектных отношений в научном и художественном творчестве. Воронеж, 1990; Заблуждающийся разум? Многообразие вненаучного знания. М., 1990; Знание за пределами науки. М., 1996; Научные и вненаучные формы мышления. М., 1996; Разум и экзистенция: Анализ научных и вненаучных форм мышления. СПб., 1999.
Андрюшенко М.Т. Очерки по теории познания. С.33-35; Пукшанский Б.Я. Обыденное знание. Л., 1987. С.23-24 .
Грамши А. Избранные произведения. М., 1980. С.305
Философия: проблемный курс. С.175, 183; Философия науки. С.151; Хачатрян А.А. Эмпирическое, теоретическое и метатеоретическое в философии науки. Волгоград, 2005.
Кармин А.С. Познание как социальная деятельность / Диалектика познания. Л., 1988. С.150; Алексеев П.В., Панин А.В. Теория познания и диалектика. М., 1991. С.5; Розин В.М. Путешествие в страну непривычного знания / Знание за пределами науки. М., 1996. С.5; Крапивенский С.Э. и др. Цивилизационный подход к концепции человека и проблема гуманизации общественных отношений. Волгоград, 1998 ; Ойзерман Т.И. Философия как единство научного и вненаучного познания / Разум и экзистенция: Анализ научных и вненаучных форм мышления. С.35-45; Лекторский В.А. Научное и вненаучное мышление: скользящая граница / Там же. С.46-62; Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. С.202-203; Микешина Л.А. Философия познания. Полемические главы. М., 2002; Бряник Н.В. Введение в современную теорию познания. М., Екатеринбург, 2003. С.17; Ромашов А.Н. Выступление на встрече Межрелигиозной межнациональной Федерации за Мир во всем Мире «Российская культура: коллективное и индивидуальное сознание» 12 мая 2003 года www.iifwp.ru/events/12may2003.htm; Тимощук А.С. Концепции современного естествознания для юриста. Владимир, 2006. С.3-4
Алексеев И.С. Наука / Большая Советская Энциклопедия. (В 30 томах). Т.17. М., 1974. С.323-330; Андрюшенко М.Т. Указ. соч. С.41-42.
Bernard Le Bovier de Fontenelle, Oeuvres , t. 1-8. Р., 1790-92; Лосев А.Ф. Мифология / Философская энциклопедия. Т.3. С.460
Маркс К. Введение (Из экономических рукописей 1857-1858 годов) / Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т.12. М., 1958. С.737; Энгельс Ф. Анти-Дюринг / Там же. Т.20. М., 1961. С.328-329
Маркс К., Энгельс Ф. Об атеизме, религии и церкви. М., 1971. С.470
Касавин И.Т. Указ. соч. С.261, ср.: Кессиди Ф.Х. От мифа к логосу. М., 1972.
Касавин И.Т. Указ. соч. С.259-261.
Хомич Е.В. Указ. соч. С.766-767; Она же. Человек / Кенос2005. Понятия: информация к осмыслению kenos2005.narod.ru/homo.html
Философия науки. С.13; см. также: Лекторский В.А. Указ. соч.
Среди разнообразных форм познания выделяют обыденное, мифологическое, религиозное, эзотерическое, художественное, философское и научное, во многом пересекающиеся друг с другом. См.: Хомич Е.В. Познание / Указ. соч. С.766-767; Степин B.C. Наука / Новейший философский словарь. Мн., 2003. С.661-663; Розин В.М. Указ. соч.
Философия: Учебник / Под ред. проф. В.Н. Лавриненко. M., 2004. С.396-397
Классификация наук / Большая Советская Энциклопедия. Т.17. С.327-330; Классификация наук / Философский словарь. М., 1987. С.200; Наука / Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С.876
Наука / Советский энциклопедический словарь. С.876; Гуманитарный / Там же. С.354; Наука / Большой энциклопедический словарь. Т.2. М., 1991. С.11; Гуманитарный / Там же. С.350; Наука / Большой энциклопедический словарь. М., 1998. С.787.
Программы кандидатских экзаменов по общенаучной дисциплине «История и философия науки» db.informika.ru/cgi-bin/pke/ifn_sch.plx
Андрюшенко М.Т. Указ. соч. С.47-50
Хомич Е.В. Познание / Указ. соч.; Розин В.М. Указ. соч.
Андрюшенко М.Т. Указ. соч. С.33-43.
Ремжа В.С. Обыденно-практическое познание / Диалектика познания. С.162-170; Герасимов И.Г. Научное исследование. М., 1971. С.43-49; Он же. Структура научного исследования. М., 1985. С.55-58; Пукшанский Б.Я. Обыденное знание. С.22-25
Плешкова К.Л. О диалектике обыденного и научно-теоретического сознания // Ученые записки Московского областного педагогического института им. Н.К. Крупской. 1967. Т.192. Вып.10. С.235.
Ремжа В.С. Указ. соч. С.162-163
Познание как предмет философского анализа etelien.ru/Collection/14/14_00037.htm
Касавин И.Т. Указ. соч. С.259.
Торчинов Е.А. Религии мира: Опыт запредельного. Трансперсональные состояния и психотехника. СПб., 1998.
Декарт и Бэкон о методах познания / Сборник рефератов и курсовых работ по философии. Составитель В.А. Рогожин. М., 2004. С.145
Андрюшенко М.Т. Указ. соч. С.33-50
Спиркин А.Г. Знание / Большая Советская Энциклопедия. Т.9. М., 1972. С.555; Он же . Философия. С.399-403
Лекторский В.А. Теория познания / Философская энциклопедия. Т.5. М., 1970. С.216-223; Кедров Б.М., Спиркин А.Г. Указ. соч; Лекторский В.А. Теория познания / Большая Советская Энциклопедия. Т.25. М., 1976. С.438; Спиркин А.Г. Знание / Там же; Алексеев И.С. Наука / Большая Советская Энциклопедия. Т.17. С.323.
Степин B.C. Указ. соч. С.661
Философия науки. Там же; Степин B . C . Указ. соч.
Манифест 2000: Призыв к новому планетарному гуманизму // Здравый смысл, N13, 1999. С.2-36; Александров Е.Б., Гинзбург В.Л. О лженауке и ее пропагандистах // Вестник РАН, 1999, Т.69, N3. С.199-202; Проблемы борьбы с лженаукой: обсуждение в Президиуме РАН // Вестник РАН, 1999, Т.69, N10. С.879-904; Кругляков Э. Мыльный пузырь из структурированной воды // Наука в Сибири, 2000, N 39. C .7; Лескова Н. Каббала добралась до академиков // Независимая газета, 2004, 25 февр. С.16; Кругляков Э. Сладкоголосые птицы псевдонауки / По материалам беседы с Э.П.Кругляковым // В мире науки, 2004, N 2. С.82-87; Кругляков Э.П. Все достижения современной науки основываются на материалистическом видении мира: Ответ на открытое письмо протоирея Бориса Пивоварова // Наука в Сибири, 2007, N 32-33. С .8-9.
Волынский С.А. Философия борьбы (Опыт построения этики марксизма). М., 1909; Ленин В.И. О значении воинствующего материализма. М., 1972; Гордиенко Н.С. Атеизм и религия в современной борьбе идей: Критика клерикального антикоммунизма. Л., 1982; Дзюба С. О противопоставлении науки и религии // Наука в Сибири, 2007, N34. С.14
Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм / Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т.18. М., 1961. С.131, 184; Объективная реальность / Философский словарь. М., 1963. С.322
Когнитивный диссонанс / Философский энциклопедический словарь. С.214
Андреева Н.А. Не могу поступаться принципами // Советская Россия, 1988, N 112592, 13 марта. С.2
Спиркин А.Г. Философия. С.17-18
Алексеев П.В., Панин А.В. Философия. С.202-203
Старостин Б.А. Диахроническое восприятие знания в русской науке (до конца XVIII столетия). Доклад на Научной конференциия «Календарно-хронологическая культура и проблемы ее изучения: к 870-летию «учения» Кирика Новгородца» (Москва, 11 -12 декабря 2006) // Вестник гуманитарной науки, 91 vestnik.rsuh.ru/91/st91.htm
International Baccalaureate Organization , Theory of Knowledge Guide . Geneva , 1999; Sue Austin, The core components , in: Tim Pound (ed.), The International Baccalaureate Diploma Programme: An Introduction for Teachers and Managers . Abingdon , UK , 2005. p.149; Richard van de Lagemaat , Theory of Knowledge for the IB Diploma . Cambridge, 2005. p.vii
Richard van de Lagemaat , Theory of Knowledge for the IB Diploma . pp. iv, 187 , 220 , 256 , 300, 328, 363, 403 .
Eileen Dombrowski, Lena Rotenburg, Mimi Bick , I b Diploma Programme: Theory of Knowledge Course Companion . Oxford , 2007
Философия: проблемный курс. С.151; Философия науки. Там же
Кемеров В.Е. Гуманитарное и социальное познание / Современный философский словарь. М., 2004. С.168 ; Российское образование. Федеральный портал. Архив файлов примерных программ учебных дисциплин ГОС ВПО. Федеральный компонент. Общие гуманитарные и социально-экономические дисциплины www.edu.ru/db/cgi-bin/portal/spe/prog_new.plx
Кемеров В.Е. Указ. соч. С.168-169
См., к примеру: Социально-гуманитарные знания: Науч.-образоват. изд. / Учред.: М-во образования РФ, Редакция журн. - М., 1973-. До янв. 1999 г . загл.: Социально-политический журнал; Современные философские проблемы естественных, технических и социально-гуманитарных наук: учеб. для аспирантов и соискателей уч. ст. / Под ред. Миронова В.В. М., 2005; Кохановский В.П. Философские проблемы социально-гуманитарных наук (формирование, особенности и методология социального познания): учеб. пособие для аспирантов. Ростов н/Д, 2005; Философия социальных и гуманитарных наук. Учебное пособие для вузов / Под общ. ред. проф. С.А. Лебедева. М., 2006.
Кунцман П., Буркард Ф.-П., Видман Ф. Философия: dtv-Atlas. М., 2002. С.159, 175, 181
Кемеров В.Е. Указ. соч. С.168
Андрюшенко М.Т. Указ. соч. С.48; Кемеров В.Е. Указ. соч. С.169-171
|
